Это опция возвращает прежний вид Главной страницы Евгений Кудряц: Интервью со знаменитыми людьми , разворачивая свернутые и закрытые рубрики и блоки.

Восстановить Евгений Кудряц: Интервью со знаменитыми людьми Главную.

Андрей Максимов: «От еврейства осталось лицо и отчество!»

Беседа с писателем и журналистом Андреем Максимовым

Maximov

Фотограф — Jevgeny Luhnev

Большинству Андрей Максимов известен как ведущий телепрограмм «Времечко», «Наблюдатель», «Старая квартира», «Пресс-клуб», «Мужчина и женщина», «Ночной полёт», «Дежурный по стране» и др. Но наш сегодняшний гость многолик: писатель (автор 40 книг) и драматург, педагог и театральный режиссёр, – и это ещё не все грани его разнообразного таланта. Совсем недавно Андрей Маркович отдал в одно из питерских издательств новую книгу «Родители как враги», а сейчас заканчивает работу над романом для подростков о Древней Руси. В беседе с корреспондентом «ЕП» Андрей Максимов вспоминает об основных этапах жизненного и творческого пути.

«По паспорту я был русский»

— Андрей Маркович, если открыть «Википедию», то из неё можно о Вас узнать следующее: российский писатель, драматург, телеведущий, театральный режиссёр, колумнист «Российской газеты», редактор-консультант компании ВГТРК, руководитель Мастерской факультета журналистики Московского института телевидения и радиовещания «Останкино». Что бы Вы из этого длинного ряда поставили на первое место и почему?

— У меня есть два главных занятия, отнимающие всё моё время, силы и эмоции: это – ведение телепередач (мне очень нравится работать на телевидении, и я счастлив, что могу это делать) и занятия психофилософией – консультирование людей с психологическими проблемами, чтение лекций и проведение тренингов. Это – на сегодняшний момент – два главных занятия моей жизни!

— Давайте немного поговорим о Вашем детстве. В каком возрасте Вы столкнулись с понятием «национальность»?

— Когда мне было семь лет, я пришёл к родителям и сказал: «Меня назвали «жидом». Так меня, следовательно, похвалили или поругали?». Вообще, у меня мама – русская, а папа – еврей, поэтому такого вопроса никогда не было: я даже не думал, что люди как-то разделяются по национальностям, пока я не пришёл в школу, где меня назвали «жидом». Мне родители всё спокойно объяснили, и в дальнейшем у меня на этой почве не было никаких столкновений. У моего отца фамилия Липóвич-Максимов, и по его даже не просьбе, а практически требованию, я поменял эту фамилию на Максимов, и у меня от еврейства осталось лицо и отчество. Но по паспорту я был русский, и никаких особых столкновений у меня не возникало, однако я пару раз дрался за «жидовскую морду», и то это было обращено не ко мне: я защитил мальчика, которого так обозвали.

— Чтобы закончить тему антисемитизма, скажите, насколько, по-Вашему, сегодня в России сильны антисемитские настроения и чем они подпитываются?

— Вы знаете, у меня складывается ощущение, что обществу, во всяком случае – российскому и не только ему, обязательно нужно, чтобы были какие-либо враги именно в национальном плане. У нас сейчас враги – люди из Азии, поэтому евреи перестали быть таковыми. Более того, русские люди постепенно поняли, что евреи – умные люди, и, во всяком случае, я не раз слышал такую фразу: «У меня дочка выходит за еврея и будет богатой!». Сейчас никаких антисемитских высказываний – ни на бытовом, ни на государственном уровне – нет ВООБЩЕ!

— Но в начале 90-хх годов возникала т.н. «мода» на евреев, когда начался выезд евреев за рубеж…

— Я с большим уважением отношусь к людям любой национальности, в том числе и к евреям, но мне кажется, что евреи сами часто провоцируют разговоры на тему антисемитизма, даже когда этого нет. Никакой «моды» на евреев я не видел и ничего подобного не замечал, и вообще мне кажется, что с тех пор как закончилась советская власть, к евреям относятся точно так же, как к представителям других национальностей. Но всё же, я могу привести один пример: в своё время группа выдающихся деятелей русской культуры выдвинула мою телепрограмму «Ночной полёт» на Государственную премию. И тогда в одной газете появился материал о том, что «это – безобразие, программа – плохая, и не случайно большинство подписавшихся – люди определённой национальности». А это были Майя Плисецкая, Марк Захаров и т.д. Однако тот эпизод был настолько удивительным и он очень выпадал из общего течения жизни, поэтому после выхода той заметки я никогда не слышал такого количества добрых слов в свой адрес!

Профессия – санитар

— Вы уже упомянули своего отца – русского советского поэта, драматурга, публициста и переводчика Марка Максимова. В какой степени он повлиял на выбор Вашей творческой карьеры?

— Я думаю, что на это повлиял он и сама атмосфера. Что такое  моё детство? Это – бесконечные приходы папиных друзей: Юрия Левитанского, Давида Самойлова, Арсения Тарковского, всех тех, которые потом стали называться классиками русской литературы. Конечно, общение с этими людьми (а они всегда со мной общались всерьёз, даже когда я был совсем маленьким) повлияло на меня. Я жил в атмосфере литературы, когда люди читали стихи. Среди них встречались и менее известные фамилии, но всё равно это были писатели. Они устраивали вечера поэзии, и я помню, например, один из таких вечеров на стадионе в Лужниках. Сейчас это, конечно, трудно представить: всё хоккейное поле и трибуны представляли собой зал, где сидели люди, которые пришли, чтобы послушать стихи, так что я вряд ли мог вырасти и стать физиком или математиком!

— Ваш дебют в журналистике состоялся в 15-ти летнем возрасте, когда Ваш материал напечатали в «Комсомольской правде» в рубрике «Алый парус». Что это была за статья, и почему Вы решили её написать?

— Конечно, я всё прекрасно помню. Я поступал в «Школу юного журналиста» при МГУ, о ней узнала моя мама, которая мне сказала: «Ты пишешь и можешь туда поступить!». Я пошёл поступать в эту школу, где нужно было написать сочинение на тему «Эхо прошедшей войны». Меня очень обрадовало то, что на ошибки никто не будет обращать внимание, а главное – это содержание. Я всегда был очень безграмотным, несмотря на то, что много писал, поэтому я себя почувствовал раскрепощённым, когда не надо было думать об орфографии и пунктуации, и написал это сочинение. Оно среди пяти других было опубликовано в «Комсомольской правде», а замечательный журналист, ставший впоследствии моим учителем, – Юрий Петрович Щекочихин – позвал меня сотрудничать с «Алым парусом». Мне в то время было четырнадцать с половиной лет, поэтому в течение полутора лет я не мог получать гонорар, т.к. мне ещё не выдали паспорт. Когда я получил гонорар (я уже не помню, какая это была сумма, но мне она казалась астрономической), то понял: теперь я смогу пить кофе в буфете столько, сколько захочу! Я до сих пор помню это ощущение…

— Ваша насыщенная биография не может не удивлять, т.к. первым местом Вашей работы является…. морг городской больницы № 36 (!). Согласитесь, что такое экзотическое место как-то мало ассоциируется с журналистикой, хотя бывают разные задания редакции…

— Я хотел научиться печатать на машинке, а для этого я собирался пойти в суд, чтобы стать там секретарём, но оказалось, что в суде нельзя печатать на машинке, т.к. она громко стучит и мешает. Родная сестра моего папы тётя Шура (на самом деле её звали Сарра Давыдовна, о чём я узнал, когда мне уже было 20 лет) работала судмедэкспертом и посоветовала мне вместо суда идти работать к ней в морг и печатать акты вскрытия трупов и акты опознания живых лиц. Она меня обрадовала тем, что трупы я видеть не буду, поэтому я согласился и пошёл работать в морг городской больницы № 36, чтобы научиться печатать. Я там проработал в течение года, мне выдали трудовую книжку, и очень забавно, что до сих пор в моей трудовой книжке в графе «Профессия» указано санитар. Мне кажется, что в этом есть определённый символ, хотя я не знаю – какой…

Американская история

— Вашим «крёстным отцом» на телевидении является Лев Новожёнов, благодаря которому Вы попали на «Авторское телевидение» и стали телеведущим. Расскажите, пожалуйста, как это произошло.

— Я делал программу на «Эхе Москвы», которая называлась «Диалоги о любви». В 1996 году, когда были президентские выборы в России, я пригласил в эфир Бориса Николаевича Ельцина, и он согласился прийти, но потом по каким-то причинам не пришёл. Мне нужно было срочно найти ему замену, но в то время ещё не существовало мобильных телефонов. Нам, с одной стороны, нужен был известный человек, а с другой стороны, имевший рабочий телефон, чтобы с ним можно было бы связаться днём. И таким образом мне сразу пришло в голову позвать на эфир Льва Новожёнова, т.к. в то время программа «Времечко» была очень популярной. Он согласился и пришёл. В 23.00 заканчивалась программа, после чего Лев Юрьевич пригласил меня в ресторан. Мы туда пошли, где мы пили не чай, и в 4 часа утра Новожёнов задал два вопроса. Первый был обращён к официантке: «Девушка, что Вы делаете сегодня вечером?», на что официантка ему ответила: «Уже утро!». А второй вопрос был обращён ко мне: «Не хотите ли Вы работать на телевидении?». Это – абсолютно американская история, когда в ресторане приглашают работать на телевидении. Я сказал, что, конечно, хочу, но был абсолютно уверен, что после всего выпитого (напоминаю – не чая) Новожёнов завтра уже ничего не вспомнит. Тогда я не знал, что Лев Юрьевич вообще ничего не забывает! На следующий день или через день он мне позвонил и спросил меня: «Я же Вас звал, почему Вы не приходите?». Таким образом я и попал на телевидение, а потом меня увидел генеральный продюсер ATV Анатолий Григорьевич Малкин, и они с Новожёновым решили, что я смогу быть ведущим программы «Времечко». Очень долгое время – несколько лет – я был убеждён в том, что скоро в студию придёт какой-то человек и скажет мне: «Андрей Маркович, Вы занимаете не своё место!», а я ему отвечу: «Наконец-то!» – и уйду. Я был абсолютно уверен в том, что это – не моя работа, всё произошло совершенно случайно. Но с тех пор – с 1996 года – процесс продолжается.

— Если мы уже коснулись темы «Телевидение», то я не могу Вас не спросить о программе «Дежурный по стране», которая выходит в эфир с 2002 года. У кого возникла такая гениальная идея – сделать самого Михаила Жванецкого «дежурным по стране»?

— Сначала это была рубрика программы «Ночной полёт». Она называлась «Дежурный по стране», и каждый понедельник мы приглашали разных юмористов и сатириков, чтобы обсудить проблемы прошедшей недели. Потом Олег Борисович Добродеев – руководитель ВГТРК – вместе с Малкиным решили, что было бы неплохо сделать отдельную программу со Жванецким, а кандидатуру ведущего выбрал сам Михаил Михайлович. Это был его выбор, и Жванецкий сказал, что будет делать эту программу только со мной. С тех пор много лет мы её делаем вместе…

— Какие изменения произошли в этой телепередаче за 13 лет?

-  Вы знаете, я не анализирую свою работу, и мне кажется что это – не моё дело, а что в ней меняется или происходят – должны решать зрители.

«Учиться на писателя – смешно!»

-Теперь мне бы хотелось поговорить о Вашей писательской деятельности. Как журналист Андрей Максимов стал писателем Андреем Максимовым?

— На самом деле всё было наоборот: я пишу с трёх лет, и я даже хотел поступать в Литературный институт, но это был редкий случай в моей жизни, когда мой папа, который никогда не вмешивался в мои дела, мне сказал: «Сынок, я тебя прошу: не надо этого делать. Если ты хочешь стать писателем, ты им будешь, но учиться этому смешно!». Поэтому я и пошёл в журналистику – куда ещё идти пишущему человеку? Я всегда знал, что буду писать, но до сорока с лишним лет я не подозревал о том, что начну писать книги по психофилософии. Такого, конечно, я не мог представить! Это для меня было открытие!

– Мы об этом направлении поговорим немного позже. Вы работали и в жанре документальная прозы, документальная литература, нон-фикшн (англ. Non-fiction) – особый литературный жанр, для которого характерно построение сюжетной линии исключительно на реальных событиях, с редкими вкраплениями художественного вымысла. Чем Вас заинтересовал этот жанр?

— Я не могу сказать, что работаю в этом направлении, у меня есть несколько пьес, посвящённых конкретным людям. У меня было несколько книг, но всё равно это – не документальная проза, а книги, которые писались в то время, когда в Россию начал приходить капитализм, и нужно было объяснять некоторые вещи. Например, что быть богатым – это хорошо, а не плохо, потому что наши дети воспитывались в такой системе координат!

— Продолжим детскую тему. Вы – автор 4 книг для детей. Как известно, «Для детей надо писать как для взрослых, только лучше».

— Моя первая книжка называлась «Кормящий отец». Это произошло, когда у меня родился второй ребёнок. До этого я прочитал книгу Бенджамина Спока, посвящённую воспитанию детей, и там отцам было посвящено всего две(!) страницы, а всё остальное – матерям, поэтому я и написал книгу, обращённую к отцам, и в ней были практические советы отцам, а также сказки, которые я пишу всю жизнь. Несколько раз сказки выходили отдельно. Были еще книги, обращённые к детям и подросткам. Но, занявшись психофилософией и психофилофской педагогикой, я стал писать о том, как обращаться с детьми. Книга «Как не стать врагом своему ребёнку» вошла в список «Форбса» как одна из самых популярных книг нон-фикшн в прошлом году. Я стал писать книги о том, как воспитывать детей, и ко мне очень часто приходят на консультации, что произошло относительно недавно, а пишу я для детей очень давно…

— Используете ли Вы в книгах для детей какой-либо особый язык?

— Я на это особого внимания не обращаю, но моя позиция состоит в том, что дети – это люди, и с ними надо разговаривать на равных, и ошибка взрослых заключается в том, что мы детей учим, а на самом деле надо с ними общаться и обмениваться опытом, а не навязывать им свой. Дети – очень интересные существа, у них очень интересные мысли. Если у меня есть выбор: общаться со взрослым или с ребёнком, то я выберу последнего, потому что это гораздо интереснее. Я сейчас заканчиваю роман о Древней Руси, обращённый к подросткам, но ещё даже не имеющий названия. У меня нет никакого специфического языка, и более того – там есть вещи, которые, возможно, покажутся очень серьёзными для детей. Но с сегодняшними подростками надо говорить всерьез. Интересно. И всерьёз. Я много и часто общаюсь с детьми, выступаю в школах, нередко ко мне на консультации приходят родители с детьми и подростками, поэтому я понимаю, что их волнуют очень серьёзные вопросы. Я всегда советую родителям: если вашему ребёнку пять лет, спросите у него – в чём смысл жизни? Вы узнаете потрясающе интересные вещи. У детей об этом никто не спрашивает, и все уверены, что они об этом не думают, а у детей есть по этому поводу своя позиция. Она абсолютно может отличаться от нашей, и в качестве примера я могу привести высказывание двенадцатилетней девочки – дочки моей знакомой. Я у неё спросил: «Чем отличаются взрослые от детей?». Она ответила: «Во-первых, дети всегда заняты делом, а взрослые – неизвестно чем, а, во-вторых, взрослые умеют думать о будущем, а дети – нет!». Это сказал двенадцатилетний человек, понимаете?

Помогать людям помогать людям

— Ещё одна грань Вашего творчества – театр. Я имею в виду драматургию и режиссуру. Когда Маша Арбатова писала первую пьесу, то ей объяснили особенности «нехитрых» законов драматургии: ”слева — кто говорит, справа — что говорит”. У Вас был страх при написании Вашей первой пьесы?

— Театр – это та деятельность, которая меня сейчас совершенно не интересует, но меня интересует моя драматургия, которую я периодически вяло предлагаю театрам. Страха у меня не было никогда и не перед чем. Ничего из того, что я делаю (а я делаю разные вещи) я никогда не боялся. Я волновался, когда ставил свой первый спектакль как режиссёр. Я пришёл в театр имени Ермоловой ставить пьесу «Борис Годунов», и у меня было девятнадцать актёров. На первой репетиции я испытывал некое волнение, но страха не было никогда. Если есть страх – не надо ни за что браться!

— Ваши пьесы ставили такие режиссёры как Роман Виктюк, Сергей Арцибашев, Сергей Яшин и другие. Какой из поставленных спектаклей Вам более дорог?

— Мне всегда нравилось то, что ставили по моим пьесам, но я могу выделить два спектакля: это спектакль, который поставил и где долго играл покойный Сергей Арцибашев, «Пастух» – пьеса о встрече Ленина с дьяволом, где дьявол хочет забрать у Ленина душу, и они договариваются о цене, а второй спектакль – сравнительно недавняя премьера по моей пьесе «Маскарад маркиза де Сада» в постановке Романа Виктюка. Это – потрясающее действие, и мастерски сделанный спектакль!

— Вы уже несколько раз порывались поговорить на тему «Психофилософия», и теперь мы можем это сделать. Несколько лет назад Вы всерьез заинтересовались психологией, в результате чего создали свою систему под названием «Психофилософия». Чем Вас увлекло это направление?

— Я не то, что порывался об этом говорить, просто она настолько пронизывает всю мою жизнь, что, о чём бы я не говорил, то всё равно всегда прихожу к этому. Психофилософия – система взглядов и практик, помогающая людям помогать людям. Я очень много читал лекций по общению, делился со слушателями своей теорией о том, как при общении с людьми получать от них необходимую информацию. Когда я читал эти лекции, ко мне стали приходить люди и начали задавать мне вопросы, которые никак не были связаны с общением. Я постепенно пришёл к мысли, что 100% людей являются психологическими консультантами, и Вы – в том числе! Мы все консультируем своих друзей и знакомых и т.д. Мы это делаем, исходя из собственного опыта, который очень часто нас подводит, и понятно, что Господь – штучный мастер, а люди – разные. В последнее время я занимаюсь психофилософией, что считаю очень важным!

— Ещё одно направление Вашей деятельности – преподавание. Кроме того, Вы – автор учебного пособия «Профессия: ТВ-журналист». Какими по-Вашему мнению качествами должен обладать современный журналист?

— Мне кажется, что самое главное качество журналиста в том (об этом я всегда говорю своим студентам), что ему должны быть интересны люди. Это – такое базовое качество. Если вы приходите в незнакомую компанию, и вам не хочется ни с кем знакомиться и разговаривать, то меняйте профессию. Вы можете быть прекрасным человеком и писателем, но не журналистом. Журналист – человек, которому люди интересны. Это не означает, что он всех любит, но люди ему интересны!

— Если Ваш собеседник Вам не очень близок по взглядам или не особо симпатичен, Вы сможете сделать так, чтобы телезрители этого не заметили?

Когда люди мне не близки по взглядам, что бывает очень часто, мы с ними спорим, так что это – не проблема. Что же касается вопроса о том, что собеседник мне неприятен, я когда-то понял и, возможно, это прозвучит как общие слова: нет ни одного человека, которому не над чем было поплакать на ночь. Каждому человеку есть о чём горевать, и это означает, что не интересных людей не бывает: у всех людей есть своя боль, своя печаль. Вопрос только в том, что ты бы с ним говорил об этом, а не задавал вопросы о другом. Я взял огромное количество интервью и продолжаю это делать в программе «Наблюдатель», которая для меня сегодня принципиально важна. У меня, пожалуй, не было случаев, за исключением одного, когда мне человек был бы совершенно не интересен. Этого не может быть в принципе! Я очень часто летаю в Израиль (в аэропорт и из аэропорта в Москве ехать полтора часа), и всегда по дороге беседую с таксистами, это мне очень интересно!

"Еврейская панорама", декабрь 2015 года

Это интервью на персональном сайте Андрея Максимова

Беседовал Евгений Кудряц

GD Star Rating
loading...
GD Star Rating
loading...

Андрей Максимов: «От еврейства осталось лицо и отчество!»10.0103

Оставить комментарий или два